Великобритания

Иногда бывает, что в тоскливый и туманный день хочется вдруг вспомнить какой-нибудь другой – солнечный и радостный. Так вот и мне захотелось вспомнить одну прогулку. Это было в один из наших визитов в Лондон. Решили мы выехать за город и прогуляться до одной из тех английских усадеб, что придают такое очарование этой стране. Называлась усадьба – Polesden Lacey. О ней нам упоминали друзья, и, кроме того, маршрут с этим особняком был в нашей книжке «Прогулки по окрестностям Лондона», которую мы методично осваивали.

When I was going to St Ives I met a man with seven wives – так начинается одна народная английская песенка. Потом там говорится о том, что у встреченного мужчины было семь жен, у каждой жены по семь мешков, а в каждом мешке по семь кошек, а у каждой кошки – по семь котят. Kits, cats, sacks, wives – how many were going to St Ives? – задается вопрос в конце песни. К чему я вспомнил эту песенку? Да к тому, что как-то ясным майским вечером наш пиратский корабль тихо подплыл к этому самому городку St Ives.

В первой части я рассказал о том, как мы арендовали в городе Или большую лодку под названием «Кьянти», как учились ей управлять и во сколько обошлось нам это удовольствие. На второй день плавания мы, наверное, почувствовали себя уже опытными речниками, и расслабились. Поэтому в районе обеда мы сели мель. Выглядело это так – все, кроме Семена, сидели в кают-компании (она же кухня), и коротали время за бутербродами с чаем. Вдруг мирно проплывающий берег как-то резко приблизился, после чего мы почувствовали удар, и лодка остановилась.

Сколько раз, проходя по берегам английских каналов и рек, видели мы пришвартованные жилые лодки и думали – как, должно быть, увлекательно путешествовать в таком плавучем доме. Днем, мягко покачиваясь, смотришь достопримечательности, а вечером вокруг темно и холодно – внутри пьешь чай в плетеных креслах. Восхищаясь такой жизнью, мы, тем не менее, ничего не делали для ее практического осуществления. И тут наши лондонские друзья, Семен и Лена, узнав о нашем предстоящем визите, спросили, не хотим ли мы взять с ними вместе лодку и покататься на ней несколько дней?

Какие английские соборы у нас на слуху? Все знают Вестминстерское аббатство, Кентерберийский собор, многие вспомнят Даремский. А вот об Илийском соборе, расположенный в городе Или, Кембриджшир, мало кто слышал. Однако без него не обходится ни один учебник по истории английской архитектуры, да и просто в истории он сыграл большую роль. А началось все аж в VII веке.

Город Или (Ely) в Кембриджшире известен тремя основными достопримечательностями. Это угри, Кромвель и собор. Впрочем, два первых – достояние скорее прошлого, чем настоящего. В средние века угрей было столько, что ими платили налоги в королевскую казну (собственно, и название города в переводе значит что-то типа «Угрёвска»). А сейчас мы смогли полюбоваться только памятником Угрю на набережной. Остается – Кромвель и собор. Начать решили с Кромвеля.

«Турецкая баня - наша с Холмсом слабость. Я не раз замечал, что именно там, в приятной истоме дымной парилки, мой друг становился менее замкнутым и более человечным, нежели где бы то ни было. На верхнем этаже бань на Нортумберленд-авеню есть укромный уголок, в котором стоят рядышком две кушетки. На них-то мы и лежали 3 сентября 1902 года, в день, с которого начинается мое повествование.

1167 год. Прошло сто лет с того знаменательного года, когда в битве за Англию погиб и последний англосаксонский король Гарольд, и его почти что тезка – норвежский конунг Харальд. Вдова Харальда, киевская принцесса Елизавета Ярославна, вернулась с дочерьми в Норвегию. Дети Гарольда тоже разлетелись по свету – например, принцесса Гита Уэссекская вышла замуж за Владимира Мономаха. А Англия досталась нормандскому рыцарю Вильгельму.

После королевской свадьбы мы отправились на прогулку по району Кенсингтон. Что вполне логично – во-первых, здесь находится королевский Кенсингтонский дворец, во-вторых, земли в этом районе принадлежат Короне.  

Солнце. Зелень. Деревянные трибуны. Разгоряченные лица – такие разные, белые и смуглые, все взгляды прикованы к арене. Там двое - кружат друг возле друга. Удар. Кровь на песке. Крики вокруг: « - Давай, давай, добей его! – Эй, сакс, держись, я на тебя последние монеты поставил!»… Я мотаю головой и возвращаюсь в наше время. Исчезли трибуны и зрители, нет на арене песка и пятен крови на нем. Остался только круг арены, обложены камнем, покатые склоны амфитеатра да проход, ведущий к цирку со стороны городских стен.