- Ошибка .
Главная 
Рецензии Рецензии на книги и путеводители Литературная прогулка на красном автобусе
Рецензии Рецензии на книги и путеводители Литературная прогулка на красном автобусе
Литературная прогулка на красном автобусе
 Всю жизнь был уверен что в знаменитом стихотворении Самуила Маршака «Почта» («Кто стучится в дверь ко мне С толстой сумкой на ремне…»), в «английской» части упоминаются лондонские двухэтажные красные автобусы. Сейчас открыл, читаю: Бежит, подбрасывая груз, За автобУсом автобУс. Качаются на крыше Плакаты и афиши. Кондуктор с лесенки кричит: - Конец маршрута! Бобкин-стрит! Вроде бы прямого упоминания о двухэтажности нет. Однако образ именно двухэтажного автобуса, даблдекера, вырисовывается точно. Тут играет роль вот это вот упоминание «крыши», которое сразу тянет за собой «этажность». Да и «кондуктор с лесенки кричит» - не с подножки, не со ступеньки – с лесенки! Значит, есть куда этой лесенке вести. Вот как на фотографии автобуса «Routemaster».  Тут важно вспомнить о том, про какие именно красные автобусы писал Маршак. Причем писал не на основании цветных открыток и отзывов знакомых. Прямо перед Первой мировой войной Маршак прожил в Лондоне целых два года. Учился на факультете искусств Лондонского университета, снимал квартирки на окраинах («Конец маршрута! Бобкин-стрит!»). В это время на лондонских улицах крейсировали красные автобусы, выпускавшиеся London General Omnibus Company, LGOC. Автобусы LGOC были с открытым вторым этажом, который был огорожен легкими фанерными бортиками. К ним с помощью проволоки крепились «плакаты и афиши» в рамах. Так как они все же не составляли с крышей единого целого, то, естественно, при ходе автобуса могли качаться и шататься.  «В утреннем, смутном, как влюбленность, тумане - Лондон бредил. Розово-молочный, зажмурясь, Лондон плыл - все равно куда. Легкие колонны друидских храмов - вчера еще заводские трубы. Воздушно-чугунные дуги виадуков: мосты с неведомого острова на неведомый остров. (…) На спине сонного слона - первого утреннего автобуса - органист Бэйли мчался в Чизик, домой. Кондукторша, матерински-бокастая, как булка (дома куча ребят), добродушно приглядывала за пассажиром: похоже, выпил, бедняга. Эка, распустил губы!» Хорошо сравнение утреннего автобуса с сонным слоном, точна колоритная фигура лондонского кондуктора. Красные автобусы как диковинные животные, обитатели каменных джунглей. Этот образ был близок и Карелу Чапеку, который писал в своих «Письмах из Англии»: «Хорошо еще, что есть автобусы – корабли пустыни, верблюды, несущие вас на спине через каменную бесконечность Лондона. Я и сейчас не понимаю, как они не заблудятся, – ведь по большей части из-за здешней облачности они не могут отыскать пути по солнцу или по звездам. Я до сих пор не знаю, по каким таинственным признакам водитель отличает Ледбрук-Гров от Грейт-Вестерн-род или Кенсингтон-парк-стрит. И не понимаю, почему он предпочитает совершать рейсы в Ист-Эктон вместо Пимлико или Хаммерсмита». Эти зоологические сравнения – не исключения. Олдингтон определяет автобус как «красного быка с огненными глазами и светящимся нутром», а Фаулз пишет, что лесная птица на Фраксосе кричит «будто пролетный, безутешный кондуктор автобуса». И Маршак, и Чапек ездили еще на автобусах LGOC с открытым верхом. В 1930-е годы их стали сменять автобусы Regent с закрытым верхом. Кому-то это нравилось, а кому-то – нет, что отразилось в романе «Карты на стол» Агаты Кристи: «Наступило самое спокойное время дня, и на втором этаже автобуса было совсем свободно. Деспард прошел вперед и сел на переднее сидение. Он вскочил в автобус на ходу, а теперь в него вошло еще несколько пассажиров. Автобус поехал дальше на Регент-стрит. Еще кто-то взобрался на второй этаж, прошел вперед и сел на переднее сидение с другой стороны. Деспард не обратил внимания на вошедшего, но вдруг робкий голос рядом с ним произнес: — А ведь прекрасный вид открывается со второго этажа, не правда ли? Деспард обернулся. На мгновение он застыл от изумления, а потом лицо его просияло. — Извините, мосье Пуаро, я не видел, что это вы. Да, вы правы, отсюда, с высоты птичьего полета, отличный вид на мир, хотя раньше было лучше, когда не было всех этих стекол с переплетами. Пуаро вздохнул. — Я все же, раньше не всегда было удобно ехать наверху, особенно в сырую погоду, когда в автобус набивалось полно пассажиров. А в этой стране погода большей частью сырая».  «Мисс Марпл решила, что отдых, который она себе обычно позволяла после утреннего туалета и прогулки вниз по лестнице, затянулся. Сегодня можно, скажем, дойти до Пикадилли и оттуда поехать на девятом автобусе до Хай-стрит в Кенсингтоне, а можно пройтись до Бонд-стрит и там сесть на двадцать пятый автобус и доехать до Маршалла, или на том же двадцать пятом, только в другую сторону, так вроде бы можно добраться до Офицерского универмага. Проходя сквозь пресловутые двери, она мысленно перебирала все варианты. Но у ирландца-швейцара был и свой. — Вам нужно такси, мэм, — твердо заявил он. — Не думаю, — сказала мисс Марпл. — По-моему, тут ходит двадцать пятый автобус.., а от Парк-лейн — второй. — Зачем вам автобус? — стоял на своем швейцар. — Входить в автобусы и выходить оттуда — в наше время просто опасно! Резко трогаются с места, неожиданно останавливаются — до пассажиров им и дела нет! Сейчас свистну такси, и вы поедете, куда вам надо, как королева». Лондонский красный автобус – не только средство передвижения, не просто популярный транспорт. Это место встреч и расставаний, подмостки для детективных сюжетов и любовных историй. Тот же Олдингтон описывает, как чувство между героями зарождается на верхней «палубе» даблдекера: «Империал был пуст, лишь на задней скамейке ворковала какая-то парочка. Джордж и Элизабет с гордым видом прошли вперед. - Очень скучно смотреть на чужие романы, - изрек Джордж. - Да, очень. - Это выглядит так примитивно и унизительно. - А почему унизительно? - Ну, потому что... - Попрошу взять билеты! Автобус неуклюже подпрыгнул и рванулся вперед, но кондуктор ловко удержал равновесие, прислонясь к передней стенке. Джордж рылся в кармане в поисках мелочи. - Я сама за себя заплачу. - И Элизабет протянула шестипенсовик. - Нет, нет! Знаете что, я вас довезу до Тотнем Корт Роуд, а оттуда до Хэмпстеда заплатите вы. - Ну, хорошо. Расчеты с кондуктором нарушили ритм беседы. Теперь они молчали. Автобус шумно катил по неровной, блестящей, черной от гудрона мостовой; справа тянулась таинственная тьма Кенсингтонского парка, слева - не менее таинственные Бейзуотерские меблированные комнаты. Там, куда падал свет уличных фонарей, трава за садовой оградой казалась неестественно яркой, словно кто-то плеснул из ведра ядовито-зеленой краски. Медлительно и загадочно раскачивались на ветру вековые деревья, точно дикари в первобытной пляске. Впереди на низко бегущих облаках дрожали багровые отблески огней Оксфорд-стрит, предвещая недоброе. Серое чудище - Скука-воскресного-Лондона - исчезло. Джордж снял шляпу, ветер ерошил ему волосы. И он и Элизабет разрумянились от влажной свежести ветра. Автобус замедлил ход, приближаясь к Ланкастер-Гейт. - Вы в самом деле не любите прерафаэлитов? - спросила Элизабет». Попробуйте и вы как-нибудь проехать на втором этаже красного автобуса – может быть, и вы почувствуете себя героями романа, глядя на проплывающие внизу лондонские улицы.  |
